Первая русская почтовая марка поступила в обращение 10 (22) декабря 1857 года — это скажет каждый филателист. Специалист по знакам почтовой оплаты старой России добавит, что маркированные (или, как тогда их называли, «штемпельные») конверты были выпущены раньше: в 1845 году для городской почты Санкт-Петербурга и Москвы, а также для Финляндии (входившей тогда в состав Российской империи), а в 1848 году — для всей страны.
2007 год. Блок посвященный 150-летию выпуска первой русской марки (в 1858 году). Возможно, что все было немного не так…
Однако мало кто знает, что еще в 1845 году обсуждалась возможность выпуска полноценных почтовых марок и даже были созданы их проекты. Об этой забытой странице из истории русской филателии мы и хотим кратко рассказать.
Что рисовал Павел Мозжечков для Санкт-Петербургского почтамта?
Почтовое управление Великого княжества Финляндского готовилось с 1 января 1845 года пустить в обращение штемпельные конверты и заранее разослало по своим почтовым отделениям циркуляр № 730 от 23 ноября 1844 года, где шла о них речь. Перевод этого циркуляра был представлен также в Почтовый департамент в Санкт-Петербурге, что и навело директора департамента Федора Прянишникова на мысль о введении знаков почтовой оплаты для городской почты Санкт-Петербурга, которая существовала и успешно функционировала с 1833 года.
5 февраля 1845 года он направил письмо за № 1185 директору Санкт-Петербургского почтамта с предписанием рассмотреть вопрос о введении «штемпелей оплаты» по примеру финских, однако без конвертов. Хотя в результате, как мы знаем, в конце 1845 года были выпущены конверты для городской почты, но из этого письма ясно, что вначале речь шла о выпуске почтовых марок для наклеивания на конверты.
Дальнейшая история подробно описана в ответном письме помощника санкт-петербургского почтдиректора от 10 марта 1845 года за № 1027. Из него мы узнаем следующее. Управляющий городской почтой коллежский асессор Чесноков обратился к художнику Императорской Академии художеств Павлу Мозжечкову с просьбой представить образцы «штемпелей» и сообщить возможную стоимость их изготовления.
21 февраля художник представил образцы «штемпелей» двух типов — бумажных и гуммированных мастичных. Он сообщал, что изготовление тысячи «облаток» первого типа обойдется в 13 руб. 75 коп., а вторых — в 14 рублей, и указывал на достоинства и недостатки тех и других. В качестве общего недостатка было отмечено, что с помощью влаги их можно переносить с одного конверта на другой.
Но, видимо, чиновники Санкт-Петербургскою почтамта чурались нововведений — в письме был приведен и целый ряд доводов против почтовых марок. Однако, и что для нас, филателистов, особенно интересно — в письме совершенно ясно сказано, что к нему прилагается образец «облаток»!
Это не оставляет никаких сомнений в том, что образцы «первых русских марок №0» действительно существовали.
Что же они представляли собой? Сохранился ли до наших дней хотя бы один из образцов, изготовленных Павлом Мозжечковым? Быть может, тайна образцов самых первых русских марок так никогда и не будет раскрыта полностью. Однако есть основания предполагать, что эти образцы сохранились.
Следы первых российских марок на зарубежных аукционах
20 и 21 ноября 1939 года в Лондоне фирмой Хармер распродавалась с аукциона знаменитая коллекция русских марок, собранная Агафоном Карловичем Фаберже. В каталоге этого аукциона иод № 317 значится следующее: «1853. Городская почта Санкт-Петербурга. Эссе круглой марки черного цвета на очень тонкой бумаге, а также три пробы принятого типа — черные с зеленым на толстой мелованной бумаге (одна без зубцов и две с зубцами), одна марка с пробитым отверстием». Что представляет собой круглая марка, не очень ясно, рисунок её не приведен.
Марки Фаберже были проданы за 7 фунтов стерлингов и попали в коллекцию англичанина X. Госса. Эта коллекция 19 и 20 февраля 1958 года была распродана с аукциона лондонской фирмой Робсон Леве. На этот раз в каталоге приведены фотографии всех этих марок. Круглая марка продавалась отдельно и пошла за 22 фунта, три остальные — за 48 фунтов (за 18 лет цена возросла в 10 раз!).
Нас будет интересовать первая из этих марок. В каталоге она описана следующим образом: «300. Эссе в круглой рамке, черная на тонкой коричневатой бумаге, похожей на прокладку для золотой фольги, с орлом в центре. Считают, что сделана для городской почты Санкт-Петербурга и уникальна. Из коллекции Брейт-фуса и Фаберже».
Однако составители аукционного каталога ошиблись, и это эссе не уникально. В 1957 году Э. Маркович описал две пробные марки из своей коллекции, считая их также уникальными. Одна из них идентична той, что была в коллекциях Фаберже и Госса, вторая отличается от нее. В заметке, напечатанной в американском журнале, Маркович пишет, что нашел обе марки в коллекции, купленной в 1921 году. Он приводит описание обеих марок, а также их фотографии и высказывает предположение, что это образцы или проекты для первых штемпельных конвертов городской почты Санкт-Петербурга.
Редакция сопроводила заметку пространным примечанием, где отстаивается взгляд, что это проект не первых штемпельных конвертов, а почтовых марок для городской почты Санкт-Петербурга и Москвы, выпущенных в 1863 году. Основной довод— слово «марка», которого никогда не было на штемпельных конвертах городских почт и которое стоит на этих образцах.
Кроме того, образец, бывший в коллекциях Фаберже и Госса, упомянут в специальном каталоге русских марок, составленном Джоном Рейнольдсом и изданном в Англии в 1957 году. Там он значится как образец для марки выпуска 1863 года.
Этим исчерпывается известная нам литература об интересующих нас пробах.
Как могли выглядеть гипотетические российские марки образца 1845 года?
Те самые спорные оттиски. Возможно образцы первых русских марок из 1845 года
Но пора описать и сами пробные марки. Их фотографии, приводимые в литературе, довольно нечеткие, и мы предпочли перерисовать их.
Первая из них, как видно из рисунка, круглой формы, внутри двойного круга надпись: ОБРАЗЕЦЪ ПОЧТОВОЙ МАРКИ С. П. ПОЧТЫ. В центре — государственный герб без почтовой эмблемы (почтовых рожков). Черная печать на тонкой желтовато-коричневой бумаге. Известна до настоящего времени в двух экземплярах.
Вторая имеет форму не совсем правильного восьмиугольника. По периметру зеркальная надпись: ОБРАЗЕЦЪ ГОРОДСКОЙ МАРКИ С. П. Б.
В центре — тот же рисунок. Черная печать на желтоватой бумаге. Известна в единственном экземпляре.
Относительно размеров марок полной ясности нет. И в статье Марковича, и в аукционном каталоге Леве сказано, что рисунки даны в натуральную величину. Однако в первом случае диаметр круглой марки —
21 мм., а во втором —24,5 мм. Мы склонны больше верить второй цифре, поскольку з каталоге все рисунки действительно сделаны в натуральную величину. У восьмиугольной марки расстояние между противоположными сторонами на рисунке в статье Марковича около 13 мм., что должно соответствовать 15 мм.
Доводы «за» и «против» подлинности образцов марок 1845 года
Что же представляют собой эти загадочные образцы? Нам кажется наиболее правдоподобным предположение, что они как раз и есть проекты самых первых русских марок, изготовленные художником Павлом Мозжечковым. До сих пор никто не высказывал этого предположения по той простой причине, что никому из тех, кто писал об интересующих нас проектах, не было ничего известно о проекте введения почтовых марок в начале 1845 года.
Если же не знать об этом проекте, то вполне естественно пытаться относить эти образцы не к 1845 г., а к 1863 году, как и делало большинство авторов. Наиболее близок к истине оказался Маркович, считавший их образцами первых штемпельных конвертов (но опять-таки не марок).
Что же заставляет нас считать эти проекты образцами первых русских марок? Прежде всего то, что официальные данные говорят: таковые проекты существовали (но до сих пор не были описаны), и рассмотренные выше загадочные марки вполне могут быть таковыми, причем материалов, говорящих против этого, нет (отнесение их другими авторами к 1863 году совершенно произвольно и ничем не подкрепляется). Наличие на образцах слова «ма жа» этому отнюдь не противоречит, так как речь идет действительно о марках.
Может показаться странным, что художник применил то же самое слово, которое появилось в этом смысле гораздо позже и которого не было на вышедших до этого знаках почтовой оплаты других стран. Однако ничего удивительного в этом нет. Это в наши дни слово «марка» относится в первую очередь к почтовой сфере. Раньше оно имело другой смысл. В. И. Даль толкует его как «знак или заметка, значок, бирка, ярлык». Поэтому вполне естественно, что художник на изготовленных им ярлыках (знаках) написал «марка». С другой стороны, на всех русских марках, начиная с 1857 года, писалось «почтовая марка», чего здесь нет.
Целый ряд особенностей говорит в пользу того, что эти проекты были изготовлены значительно раньше 1863 года. Форма марок отличается от уже принятой к тому времени прямоугольной и близка к овальным «штемпелям» Финляндии, послужившим прототипом для проекта Мозжечкова. На них отсутствует эмблема почтового ведомства — рожки, которые мы видим на всех русских знаках почтовой оплаты начиная с 1845 года. В надписи говорится только о Петербурге, что соответствует проекту 1845 года и противоречит назначению марок 1863 года, выпущенных для Петербурга и Москвы.
Наконец, проекты в целом крайне примитивны. Просто трудно себе представить появление таких проектов после выхода превосходных первых марок России (да и штемпельных конвертов «первого периода»). Однако эти проекты вполне годятся для «самой первой попытки».
В заключение нужно подчеркнуть, что автор отнюдь не берется утверждать, что эти проекты — действительно проекты Мозжечкова. Он только хотел указать, что это вполне возможно, и рассказать о проекте введения марок в России в 1845 году — интереснейшем факте из истории отечественной почты, почти не известном филателистам.
Н. ЛУЧНИК
Источник оригинальной статьи: журнал «Филателия СССР» №6 за 1969 г., примечания по тексту stampbox.ru