В русской летописи 984 года сохранилась такая запись о союзе народов, известных как радимичи: «…платят дань Руси повоз везут до сего дне». Под повозом подразумевался такой способ уплаты дани, при котором побежденные племена сами доставляли дань в определенное место. В Ипатьевской летописи (1151 г.) упоминается о том, что Юрий Долгорукий по дороге из Городца в Суздаль заехал к князю Святославу Ольговичу Черниговскому и «тот прият и с честью великой, и повозы дал ему».
Позднее в северо-восточной Руси вместо «повоз» стали употреблять слово «подвода».

То есть с самых древних исторических времен, существовала у людей насущная необходимость — куда-то ехать и что-то везти. И, понятное дело, бесконтрольно такой важный процесс было оставлять нельзя совершенно. Недаром, с летописных времен этот процесс был под строгим надзором если уж не государства, то хотя бы местной «военной администрации» в лице князя. По воле князя каждый из его подданных обязан был доставлять любую кладь или грамоты в указанный князем пункт и обеспечивать княжеских гонцов транспортом. Причем порядок получения подвод был различен для гонца, княжеского чиновника и просто частного лица, едущего по своим делам. Накладные расходы, самом собой, нес при этом не князь и его дружина. Существовала даже т.н. подводная повинность, штука для населения совершенно разорительная, но в плане “собирания земель” — чрезвычайно нужная.

От подводной повинности к ямской гоньбе: становление системы

Со временем из подводной повинности появилась т.н. ямская гоньба, выполнявшая те же задачи, но уже больше за счет государства, чем за его несчастных подданных.

Организацию ямской гоньбы принято относить ко временам правления Ивана III (1462— 1505). В своем завещании, во всяком случае, он прямо пишет сыну Василию, чтобы тот «держал ямы и подводы по тем местам, где были ямы и подводы по дорогам при мне».

Само слово «ям» скорее всего происходит от тюркского слова «дзям» — дорога. Первое упоминание о ямах мы встречаем в семидесятых годах 13 века в ярлыке хана Менгли-Тимура, обращенном к русским митрополитам. Среди льгот, которые были даны церкви, есть упоминание и об освобождении от яма как от налога. В дальнейшем ямом называлась станция с подводами, а если почту перевозили по реке, то на яму должны были находиться «суда» и гребцы к ним.

Ямская гоньба создавалась для нужд государственного управления. Обычно ямы стояли на путях, по которым доставляли дипломатическую корреспонденцию, как, например, от Новгорода до ливонского рубежа. Присоединив Смоленщину, Василий III (1479—1533) организовал ямскую гоньбу в Казанском ханстве и в Сибири. Однако в то время еще многие торговые пути ямов не имели.

Первоначально ямской гоньбой управляли казначеи великого князя через «ямских дьяков». В письменных памятниках 1550 года мы встречаем упоминание о ямской избе, а в семидесятых годах XVI века был создан особый Ямской приказ в Кремле.

Обычно ямы находились в 30—40 верстах друг от друга. Ям состоял из двух-трех изб, обширной конюшни и сараев для сена и овса. При яме имелись пашня и сенокосные угодья. К наиболее крупным ямам приписывались целые деревни, доходы с которых шли в пользу ямщиков.

В связи с увеличением перевозок, на ямах кроме ямщиков появляются дьячки, которые вели книги записей, и дворники — хозяева постоялых дворов. Судя по дошедшим до нас источникам, ямщики и их подручные избирались всем населением. После утверждения этих выборов местным наместником ямщики отправлялись в Москву к казначею великого князя. Дьяки приводили избранных ямщиков к крестному целованию. Каждый из них присягал в том, что «воровать против царя и великого князя не будет и службу свою будет справлять честно и неленостно». Затем ямщики получали деньги на расходы и возвращались к своим ямам.

Поставка подвод или лодок на ям была повинностью населения, которую правительство оплачивало. Судя по упомянутому письму 1548 года, крестьяне получали за каждую подводу по 3 деньги (полкопейки) за 10 верст, 1/20 деньги с версты выплачивалось проводнику. По тем временам это была неплохая оплата. Московский рубль конца XV века равнялся 130 золотым рублям начала XX века.

Хотя ямщики выбирались населением, числились же они на службе у государя. Пользоваться ямскими лошадьми могли только лица, имевшие подорожные особые документы, в которых указывалось, что проезжий едет по государеву делу. К XVI веку вырабатывается специальная форма подорожной.

Первая подорожная, дошедшая до нас, была выдана Кулпе Оксентьеву, который сопровождал посла. «От Великого Князя Ивана Васильевича всея Руси, от Москвы по дороге по нашим землям, по Московской земле и по Тферской земле, до Торжку по ямам ямщикам, да и в Торжок старостам, а от Торжку по Новгородской земле до Великого Новагорода по ямам ямщикам, также и назад от Новагорода до Москвы. Послал есьмы Кулпу Оксентьева, и вы бы ему давали по две подводы до подвод, от ямы к яму по сей моей грамоте. Лета девятьсот седьмого».

Позднее текст подорожной менялся. Так, в подорожной, выданной подьячему Елке, добавлено, что помимо лошадей и двух подвод ему надлежит «корм давать на яму».
Передвижение с помощью ямов на Руси осуществлялось довольно быстро. В начале XVI зека об этом свидетельствует австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн: «…мой служитель за 72 часа прибыл из Новгорода в Москву, между которыми 600 верст расстояния».

Во второй половине XVI века на ямах стали отбывать ямскую повинность за все общество крестьяне — ямские охотники, имевшие лошадей, повозку, сани и другое необходимое снаряжение. Поскольку в таких охотниках всегда была нужда, вокруг ямов стали возникать ямские слободы. В Ярославском, Ростовском и Романовском уездах ямские охотники и ямские слободы возникли между 1565—1580 годами, в Новгороде и Пскове — в 1560 году, в Москве Тверская-Ямская слобода была создана в 1566 году. Для выборов охотников, устройства ямов и ямских слобод правительство посылало особых «стройщиков». Обычно это были местные служилые люди, но для устройства особо важных ямов посылались даже бояре.

Ямские охотники имели некоторые привилегии, жили лучше, но, несмотря на это, многие из них убегали с ямов. С 20-х годов XVII века в государственных актах ямских охотников стали называть ямщиками.

Особенно много ямов опустело в Лихолетие, как называли летописцы период польской интервенции. Их приходилось строить заново. Хотя стройщики руководствовались чаще всего наказами «строить по старине», постепенно появляются нововведения. В наказе о восстановлении псковского яма в 1624 году указывалось на обязанность населения либо содержать ямщиков, либо платить за их содержание казне. В последнем случае казна взимала особый сбор с населения и сама выплачивала жалованье ямщикам. Оставшиеся после выплаты деньги поступали в Ямской приказ. Таким образом ямщик окончательно становился государственным служилым человеком. Правительство получало право переводить его с одного яма в другой. Ямская гоньба развивалась, как того требовали интересы растущего государства.

Жалованье ямщикам не было твердым. В первой половине XVII века годовой оклад ямщика колебался от 10 до 15 рублей. Псковские и новгородские ямщики получали 25 и 30 рублей, но должны были иметь не три, а четыре лошади. В отдельных случаях ямщики получали до 40 рублей в год. Кроме гоньбы ямщики промышляли частным извозом. Проезжий не по «государевой надобности», без подорожной, не имел права требовать лошадей, а в частном порядке договаривался с ямщиком, чтобы тот его доставил к месту назначения.

Хотя Ямской приказ и собирал значительные суммы, ямская гоньба была тяжелым бременем для государственного бюджета. Так, в 1680 году по Ямскому приказу значилось 28 815 рублей, а ямщикам следовало уплатить свыше 35 000 рублей. Правительство изыскивало различные способы, чтобы не платить ямщикам за холостые прогонки либо всячески урезало средства на это. Если в подорожных писали «самое скорое дело», «государево спешное дело», «государево тайное дело», то подводы в подобных случаях посылали бесплатно. В 1649 году было предписано не слать гонцов из-за маловажных дел.

Постепенно сводилась на нет некоторая самостоятельность ямских слобод. В 1679 году должности приказчиков, ранее возглавлявших слободы, были ликвидированы.

Ямской слободой, как и всей областью, стал ведать местный воевода. До нас дошло много сведений о самоуправстве воевод в ямских слободах. Например, касимовский воевода не только чинил охотникам «многие налоги и обиды, бил и увечил, требуя подводы», но однажды пошел на слободу с вооруженным отрядом и разорил ее.

Несмотря на злоупотребления воевод, ямские слободы были экономически крепче, чем обычные деревни. Кроме извоза ямщики часто приторговывали хлебом и мукой. Как ни тяжела была ямская служба, все же она оказывалась легче бесправной доли крестьянской.

Начиная со второй половины XVI века на дорогах, где не было ямов, вводятся мирские отпуска — натуральная подводная повинность, отбываемая населением для правительственных надобностей. Часто она носила такую форму. Каждый земельный надел облагался особым сбором. Собранные деньги считались мирскими. На них волостной староста обязан был нанимать подводы по мере надобности. Вскоре деньги стали собирать не только по волостям, но и по уездам. На подводах грузы вначале перевозили только по земле своего уезда, но затем стали доставлять до крупных центров или даже до места назначения. Мирские отпуска были тяжелым бременем для населения.

Рост торгового капитала и новые формы связи: трубники, станы и нарочные гонцы

Рост торгового капитала и зарождавшаяся промышленность России требовали новых форм связи. Во второй половине XVII века в 1659 году был издан правительственный указ, по которому между Москвой и Путивлем были поставлены трубники, которые должны были «от Москвы до Путивля к государю в Москву с отписками ездить от стану до стану наскоро». В 1668 году на дороге между Москвой и Севском были установлены станы. На каждом стане находилось по два пристава, каждому из них дали по четыре лошади. Ямщикам все реже поручали доставку посылок и писем особой важности. Появились особо доверенные люди — «нарочные поставщики», «скорые гонцы».

Первые попытки организации международной почты: договор с Ван‑Сведеном

В 1665 году русское правительство заключило договор с голландцем Ван-Сведеном, поручив ему организовать почтовую связь с зарубежными странами. Первая международная почта связала Москву с Ригой. По договору Ван-Сведену полагалось на расходы «500 рублей, да соболей на 500 рублей в год». Из дальнейших приказных выписок видно, что Ван- Сведен организовал почтовую связь «своими людьми и на своих лошадях» за 1200 рублей в год. Сумма по тому времени весьма значительная, равная примерно 20400 золотых рублей начала XX века. Почтовые работники Ван-Сведена перевозили от Москвы до Риги не только государственную корреспонденцию, но за особую плату и частные письма. Однако почта Ван-Сведена действовала плохо, и заграничные отправители предпочитали посылать письма с особыми гонцами.

А. Л. Ордын‑Нащокин — устроитель русской почты

Подлинным устроителем русской почты стал Афанасий Лаврентьевич Ордын-Нащокин. Один из видных государственных деятелей XVII столетия, сын мелкопоместного дворянина Псковского уезда Ордын-Нащокин получил хорошее образование. Он знал математику, латинский, немецкий и польский языки. Начиная с 1642 года А. Л. Ордын-Нащокин успешно выполняет различные поручения правительства. В 1658 году он заключил Валиесарское перемирие со Швецией, в январе 1667 года при его участии после длительных переговоров было заключено Андрусозское перемирие с Польшей. В специальной статье договора о перемирии говорилось о том, что создается постоянная международная почта. Поводом для учреждения такой связи явились частые сношения московского правительства с польским, а также «приумножение торговых обоим тем великим государствам прибытков».

По плану А. Л. Ордын-Нащокина корреспонденцию из Москвы в Польшу должны были доставлять один раз в неделю. Она проходила через местечко Кадин, расположенное на рубеже Мстиславского воеводства. Начальнику почты в Кадине предписывалось немедленно передавать все отправления в местечко Мигновичи, которое находилось в Смоленском воеводстве. Из Мигновичей почту через Смоленск посылали в Москву.

За пересылку писем торговые люди вносили определенную плату.

На родине высоко оценили дипломатическую деятельность А. Л. Ордын-Нащокина. Ему присвоили громкий титул «царской большой печати и государственных великих дел сберегатель», то есть он стал государственным канцлером.

В письме от 1669 года к царю Алексею Михайловичу А. Л. Ордын-Нащокин писал о значении почты: «Это великое государственное соединительное дело впредь к умножению всякого добра царству московскому будет».

В челобитных на имя царя Ван-Сведен добивался заполучить новую почтовую линию в свои руки. Но у него ничего не вышло. Видимо, было известно, что Ван-Сведен покрывает иностранцев, нарушающих закон о пошлинах, и принимает к пересылке в пакетах золотые вещи и драгоценности. По предложению А. Л. Ордын-Нащокина руководить доставкой почты в Польшу поручили Леонтию Марселиусу, внуку датчанина Гаврилы Марселиуса, поселившемуся в Москве в годы правления Михаила Романова. В указе от 25 мая 1668 года Леонтию Марселиусу предлагалось устроить новый почтовый тракт от Москвы до Вильны и говорилось также о том, что ему передается почта, находившаяся ранее в ведении Ван-Сведена.

Для исполнения этого указа Леонтию Марселиусу предписали ехать в Курляндию, куда ему заготовили грамоту с просьбой к курляндскому правительству оказывать Марселиусу помощь в его начинаниях.

Перед отъездом Марселиус составил проект условий организации почты. Он просил Ямской приказ выделить на всех ямах ямщиков, которые будут возить чемоданы и почтовые сумки с печатями. Их нужно приводить к присяге, что «с береженьем и спешно, и днем и ночью, не распечатывая, и несмотря ни на что» они станут возить почтовые сумы. Этим ямщикам Марселиус обещал платить сам.

Для почтарей предлагалась форма — зеленые суконные кафтаны с нашитыми орлом и рожком. Образец эмблемы придумал А. Л. Ордын-Нащокин. В заключение Марселиус просил послать грамоты воеводам, чтобы те оберегали почтарей и нигде их не задерживали. Когда Марселиус возвратился из Риги, А. Л. Ордын- Нащокин составил наказ-инструкцию для вновь организуемой почты. По этому наказу Леонтий Марселиус должен был заключить почтовый договор с рижским почтмейстером о пересылке корреспонденции от Риги до Псковского рубежа и обратно. Из Риги корреспонденцию предполагалось отправлять во все государства, куда она адресована. Посольский приказ мог посылать по почте всякие грамоты и письма и получать заграничную корреспонденцию. На почту возложили также доставку заграничных газет.
Переводы газетных статей, «вестовые письма» воевод и дипломатов легли в основу первой русской рукописной газеты, вышедшей в 1621 году.

20 августа 1668 года наказ-инструкцию предъявили псковскому воеводе. Псков, как наиболее близкий к шведской границе город, предполагалось сделать центральным пунктом для обмена корреспонденции.

По ямам спешно рассылали почтовую форму и «зипуны с признаком». Но, видимо, форму для всех почтовых гонщиков не успели сшить и, чтобы не задерживать открытие почты по Новгородской дороге разослали приказание о том, что «по указу великого государя высылается из Великого Новгорода ямщик в темно-зеленом кафтане с признаком — с орлом, наскоро с вестовыми письмами, и велено те письма отвозить в целости с яму до яму на заводных подводах. И Бронницкого яму старосте те письма, завязав у ямщика в том же кафтане, в котором приедет новгородский ямщик, отпустить тотчас на Заечевский ям…». С Заечевского яма в том же кафтане гонщик должен был ехать на Зимнегорский ям. В заключение говорилось, что кафтаны в скором времени будут присланы на все ямы.

На противоположных концах дорог находились агенты, которым в Москве дали название: «тот, кто приемом и отпуском почты во Пскове (или другом городе) ведает».

Такими агентами были в Новгороде переводчики Яков Гитнер, в Пскове — Ефим Фентер, или, как его окрестили русские, фентуров, в Мигновичах— поручик Елизарий Жуков, а позднее Фаддей Крыжевский. В Смоленске выдавал почту переводчик Синорацкий, а с 1672 года — Иван Кулбацкий.

Первая почта в Ригу через Тверь в Новгород была отправлена 17 сентября 1668 года, в Вильну—11 марта 1669 года.

А. Л. Ордын-Нащокин приказал разослать извещения всем иностранным купцам о том, что налаживается почтовая связь со Швецией и Польшей. В извещениях указывались сроки прихода и отправления почты. Корреспонденция в Вильну должна была прибывать в среду, в Новгород— в четверг. Об открытии почты сообщили русским торговым людям.

Рижская почта начала работать по наказу, составленному Марселиусом для псковского воеводы. По этому наказу письма, отправляемые из Пскова в Ригу или Курляндию, адресовали так: «В Ригу, господину Радымакеру». Всю корреспонденцию отправляли в мешке с надписью «Рига». Письма по царским делам, адресованные в Колывань, Юрьев‑Ливонский, завязывали в мешок, на котором надписывали: «Новгород». Для ответов, посылаемых царю, предназначался мешок с надписью «Москва». К этому мешку прикладывали опись, в которой указывалось, какому приказу необходимо отдать ту или иную грамоту, письма частных лиц посылали в тех же мешках.
В наказе также говорилось о том, что если к моменту отсылки почты не будет никаких писем и грамот, то почтарь все равно должен ехать с пустыми мешками в точно назначенный день. Таким образом, доставка почты в России становилась регулярной.

Письма из Риги прибывали на границу по средам. В Печорском монастыре находился специальный гонец, который каждую среду приезжал на рубеж, где обменивался письмами с гонцом из Риги. Полученную зарубежную почту осматривали в Пскове в съезжей избе (присутственное место). Из поступившей почты отбирали письма, адресованные в Псков, а остальные, тщательно упаковав и запечатав, отправляли в Новгород, а затем в Москву.

Иноземцам, жившим в Пскове, объявили, чтобы они ни в коем случае не посылали своих писем ни с гонцами, ни с проезжими людьми. Если обнаруживалось, что они нарушают это правило, то письма у гонцов отбирали и передавали почтарю, а с пославшего письмо взимали штраф.

«Государева почта» пересылалась бесплатно, а для частных лиц взимали, к примеру, при пересылке из Москвы за границу — по 2 деньги (8 коп.), из Новгорода — 8 денег (4 коп.), из Пскова в Ригу — 2 алтына, из Колывани, Юрьева‑Ливонского и обратно — 2 алтына.

При благоприятных условиях из Москвы до шведского рубежа и обратно почту доставляли в течение трех недель. Однако в весеннюю распутицу времени на это требовалось значительно больше. Мостов по дорогам тогда или совсем не было, или их сносило полой водой. За опоздания ямщиков наказывали. В 1671 году всем ямщикам, не доставившим почту вовремя, велено было прибыть в Новгород, где их били батогами.

Проект устройства виленской почты разработал виленский почтмейстер Рейнгольд Висинг. По его предложению главным пунктом для заграничной корреспонденции был Кёнигсберг, так как оттуда посылалось наибольшее количество писем. Из Кёнигсберга письма направляли в Москву через Вильну. Из Вильны в Москву почта отправлялась в пятницу в полдень, в Минск прибывала в субботу в три часа пополудни, в Могилёв — в понедельник в полдень и в столицу — во вторник рано утром. К этому часу сюда должна была поступать московская корреспонденция для отправки в Вильну, чтобы обеспечить регулярность обмена.

Упорядочение международной переписки и контроль за её доставкой

Для обеспечения чёткой сортировки корреспонденции ввели строгую систему маркировки мешков и сопроводительных описей. Это позволяло не только быстро распределять письма по адресам, но и контролировать полноту доставки: опись служила своего рода актом приёма‑передачи. Регулярность отправлений подкреплялась жёсткими требованиями — почтарь обязан был выезжать даже с пустыми мешками, если к назначенному дню не поступало писем. Так в русской почтовой практике закреплялся принцип регулярности, отличавший почту от прежней ямской гоньбы, ориентированной на срочную доставку отдельных депеш.

Механизм обмена зарубежной корреспонденцией и её дальнейшая транспортировка

Ключевым звеном в приёме зарубежной почты стал Печорский монастырь: именно сюда каждую среду прибывал специальный гонец для обмена письмами с рижским коллегой прямо на рубеже. Полученную корреспонденцию доставляли в Псков, где в съезжей избе производили её осмотр и первичную сортировку. Письма, адресованные псковичам, оставляли на месте, а остальные — тщательно упаковывали, запечатывали и отправляли дальше: сначала в Новгород, затем в Москву. Такая поэтапная передача обеспечивала сохранность почты и позволяла вести учёт отправлений на каждом этапе маршрута.

Чтобы исключить несанкционированную пересылку писем, власти ввели жёсткие ограничения для иноземцев, проживавших в Пскове. Им категорически запрещалось передавать свою корреспонденцию через случайных гонцов или проезжих людей. В случае выявления нарушений письма изымали и передавали официальному почтарю, а с отправителя взимали штраф. Эта мера была призвана не только упорядочить поток почты, но и пресечь возможную утечку сведений, а также обеспечить доходы казны за счёт платы за легальную пересылку.

Тарифная система и условия пересылки писем

Пересылка корреспонденции дифференцировалась по статусу отправителя и направлению: «государева почта» доставлялась бесплатно, тогда как частные лица обязаны были платить по установленным тарифам. Так, отправка письма из Москвы за границу стоила 2 деньги (8 копеек), из Новгорода — 8 денег (4 копейки), а из Пскова в Ригу или из Колывани и Юрьева‑Ливонского — по 2 алтына. Тарифы отражали не только расстояние, но и сложность маршрута, а также значимость конкретных направлений для внешнеторговых и дипломатических связей.

При благоприятных погодных условиях полный оборот почты между Москвой и шведским рубежом занимал около трёх недель. Однако в период весенней распутицы, когда дороги становились непроходимыми, а мосты сносило паводками, сроки существенно увеличивались. Чтобы поддерживать дисциплину, власти применяли строгие меры воздействия к виновным в задержках: например, в 1671 году ямщиков, не обеспечивших своевременную доставку, вызывали в Новгород и наказывали батогами. Такая практика подчёркивала, насколько серьёзно государство относилось к бесперебойной работе почтовой связи.

Организация виленской почтовой линии и график движения

Проект виленской почты, разработанный почтмейстером Рейнгольдом Висингом, предусматривал Кёнигсберг в качестве главного узла для зарубежной корреспонденции — именно оттуда поступало наибольшее количество писем. Далее маршрут пролегал через Вильну в Москву с чётко регламентированным графиком: почта отправлялась из Вильны в пятницу в полдень, прибывала в Минск в субботу в 15:00, в Могилёв — в понедельник в полдень, а в Москву — во вторник рано утром. К этому времени в столице должна была быть готова московская корреспонденция для обратной отправки в Вильну, что позволяло поддерживать ритмичный обмен письмами и избегать простоев на маршрутах.

Несмотря на чёткое планирование, виленская почта сталкивалась с серьёзными препятствиями. Частые задержки происходили из‑за политических осложнений, военных действий на маршрутах и непогоды. Кроме того, не всегда удавалось обеспечить достаточное количество ямщиков и лошадей на всех станциях — особенно в отдалённых уездах, где население уклонялось от повинностей или не имело нужных ресурсов. Почтовые агенты на местах нередко жаловались на нехватку средств на содержание станций и на самоуправство воевод, которые отвлекали ямщиков на другие поручения.

Важнейшую роль в функционировании заграничной почты играли переводчики и местные агенты, выступавшие связующим звеном между русской и иностранной сторонами. В Новгороде таким агентом был Яков Гитнер, в Пскове — Ефим Фентер (Фентуров), в Мигновичах — сначала поручик Елизарий Жуков, затем Фаддей Крыжевский, в Смоленске — сначала переводчик Синорацкий, а с 1672 года — Иван Кулбацкий. Они не только принимали и отправляли почту, но и переводили иностранные письма, вели учёт корреспонденции, следили за соблюдением сроков и разбирали спорные случаи. Их работа позволяла преодолевать языковые барьеры и поддерживать бесперебойный обмен сведениями даже в сложных дипломатических условиях.

Успешный опыт организации рижской и виленской линий подтолкнул власти к дальнейшему расширению почтовой сети. Начали прорабатываться маршруты в другие важные центры — в том числе вглубь страны и к новым пограничным пунктам. Особое внимание уделялось дорогам, связывавшим Москву с южными и западными рубежами, поскольку именно по ним шли наиболее интенсивные потоки дипломатической и торговой переписки. Для новых направлений разрабатывали типовые наказы, опираясь на уже проверенные схемы: чёткие графики, систему мешков с маркировкой, описи вложений и жёсткий контроль за исполнением обязанностей почтарями и ямщиками.

Проблемы дисциплины и меры по её укреплению

Поддержание дисциплины оставалось одной из главных забот почтового управления. Опоздания, утеря писем, самовольные отлучки ямщиков и почтарей подрывали доверие к системе и могли привести к срыву важных дипломатических акций. Помимо телесных наказаний (вроде битья батогами в Новгороде в 1671 году), применяли и другие меры: усиление надзора со стороны воевод, введение письменных отчётов о каждом рейсе, проверку целостности печатей и мешков на промежуточных станциях. Для особо ответственных отправлений назначали сопровождающих из числа доверенных служилых людей, которые несли персональную ответственность за сохранность груза.

На фоне роста объёмов корреспонденции и увеличения числа маршрутов власти стремились к большей стандартизации работы почты. Это выражалось в унификации формы почтарей (зелёные кафтаны с эмблемами), введении единых образцов подорожных и почтовых наказов, а также в разработке общих правил приёма, сортировки и отправки писем. Важным шагом стало закрепление принципа регулярности: почта должна была ходить по расписанию независимо от наличия писем, чтобы адресаты могли рассчитывать на предсказуемые сроки доставки. Такие меры постепенно превращали прежнюю ямскую гоньбу в полноценную почтовую службу, отвечавшую потребностям развивающегося государства.

Итоги развития почты в середине — второй половине XVII века

К концу XVII столетия почтовая система России заметно эволюционировала: от эпизодической доставки срочных депеш она перешла к регулярному обмену корреспонденцией как внутри страны, так и с зарубежными государствами. Ключевую роль в этом сыграли инициативы А. Л. Ордын‑Нащокина, позволившие наладить устойчивые линии связи с Польшей и Прибалтикой, а также внедрить элементы европейской почтовой практики — расписание, маркировку мешков, тарифы и контроль за доставкой. При этом система по‑прежнему опиралась на традиционные институты (ямскую службу, подводную повинность) и сочетала государственные интересы с коммерческими потребностями купечества. Несмотря на многочисленные трудности — от бездорожья до административного произвола, — заложенные в этот период принципы и механизмы стали фундаментом для дальнейших реформ почтовой службы в петровскую эпоху.

Кризис эпохи частных почтмейстеров

После смерти покровителя почтовой реформы А. Л. Ордын‑Нащокина в 1671 году и вскоре последовавшей кончины Леонтия Марселиуса управление почтовыми линиями перешло к Петру Марселиусу, который не смог удержать высокий уровень организации. Виленская и рижская почты стали работать со сбоями: письма задерживались на недели, контроль за маршрутами ослабел. В результате 4 декабря 1675 года издали указ о передаче дел переводчику Посольского приказа Андрею Андреевичу Виниусу — с формулировкой, что почта стала приходить в Москву с опозданием на день‑два, что для дипломатической переписки было недопустимо.

Виниус руководил почтовым делом 26 лет — до 1701 года. Он не получал жалованья за эту службу, но имел право на сборы с отправителей и получателей писем; в случаях, когда его расходы превышали доходы, казна возмещала убытки. При этом Виниус не был свободен от бюрократического контроля: правительство могло обязать его оплачивать прогоны почтарям, а эффективность работы оценивалась по регулярности и сохранности отправлений.

Виленская почта, доставшаяся Виниусу в ослабленном состоянии, временами почти прекращала работу. Её ритмичное функционирование держалось на интенсивности дипломатических сношений: пока в Москву приезжали послы из Польши, почта действовала исправно. Как только переговоры затихали, корреспонденция шла редко, а в 1679 году, на фоне слухов о моровом поветрии за границей, на рубеже с Польшей выставили заставы, и письма либо возвращали, либо уничтожали. Официально виленскую почту не ликвидировали, но фактически она почти перестала существовать: редкие письма, адресованные в Вильну, доходили с большими задержками или терялись.

Часть корреспонденции Виниус стал направлять через Ригу, а иностранные купцы также всё чаще пользовались только рижской линией. Виниус неоднократно аргументировал нерентабельность виленского направления, и в итоге 16 июня 1681 года последовал указ: почту по виленской дороге отправлять лишь в случаях особой надобности.

Попытки возрождения виленской линии при князе В. В. Голицыне

В 1683 году новый начальник Посольского приказа князь В. В. Голицын, узнав об упадке виленской почты, потребовал от Виниуса возобновить её работу. Виниус повторил прежние доводы о нерентабельности, но Голицын не принял их. 16 июня 1683 года от имени правительницы Софьи был издан указ Ямскому приказу организовать пересылку почты от Москвы через Смоленск до литовского рубежа и обратно. Приём и отпуск корреспонденции в Москве поручили Посольскому приказу, в Смоленске — ротмистру Фаддею Крыжевскому; смоленскому воеводе приказали содействовать Крыжевскому в возобновлении сношений с литовским почтмейстером.

Фактически виленскую почту удалось восстановить только в 1685 году. Этому способствовал приезд в Москву польского посла Зембоцкого для заключения «вечного мира» между Московским государством и Польшей. Польский король предложил возобновить виленскую почту на прежних основаниях, и В. В. Голицын согласился. Он поручил Виниусу начать переговоры с виленским почтмейстером Рейнгольдом Бисингом. До завершения переговоров виленская почта временно работала по старому соглашению.

10 декабря 1685 года Бисинг прислал подписанный договор, который отличался от соглашения 1669 года. Первым пунктом фиксировалось погашение всех прежних счетов и отказ от взаимных расчётов по ним. Далее детально излагался порядок почтовой связи: получив почту на прусской границе у местечка Ленкен в среду, Бисинг доставлял её в Вильну в пятницу; после двухчасовой остановки отправление шло дальше — в Минск (срок доставки — воскресенье), затем в Могилёв (вторник) и в Кадин (среда). Таким образом, путь от границы до Кадина занимал восемь дней. В новом договоре специально оговаривалось, что задержки весной и осенью не считаются виной ямщиков — учитывались объективные трудности распутицы.

Тарифы также были уточнены: пересылка одного письма из Москвы в Кёнигсберг стоила 18 грошей, эту сумму Бисинг получал каждые полгода по представленным счетам. Кроме того, за организацию работы ему ежегодно полагалась пара соболей. Такса на ящики и посылки устанавливалась в 90 грошей с фунта. При этом государственную корреспонденцию (переписку царя и короля) пересылали без платы, рассчитывая на «доброхотное пожалование государей»; посольскую почту и письма частных лиц оплачивали по единым ставкам.

В заключительных пунктах договора закреплялись обязательства по розыску утраченных писем и посылок: если отправления пропадали, Бисинг должен был их разыскать, как и Виниус — на русской стороне. На посылках и пачках корреспонденции требовалось точно указывать вес, чтобы исключить споры и злоупотребления при расчётах.

Состояние и развитие рижской почты при Виниусе

Рижская почта находилась в лучшем состоянии, чем виленская. В 1677 году Виниус заключил новый договор со вдовой рижского почтмейстера Маргаритой Гизе; он действовал до 1684 года, когда подписали соглашение с почтмейстером Юрьева‑Ливонского Андреем Максом. Виниус ходатайствовал перед правительством о том, чтобы всю адресованную в Россию корреспонденцию пересылали через Юрьев. Договор с Максом до нас не дошёл, но из последующих документов известно, что Макс доставлял почту в Печорский посад, где её принимал московский почтарь у псковского ямщика. За пересылку Макс получал 290 ефимков в год.

Статья 29 договора с Польшей, касавшаяся международной почты, была сформулирована почти так же, как в договоре об Андрусовском перемирии, с тем лишь отличием, что термин «начальник над почтой» заменили на «почтмейстер».

О действовавших тарифах сохранились свидетельства приезжавших на русскую службу иностранцев. Шотландский военный Патрик Гордон, служивший в Москве, отмечал, что за пересылку письма от границы до Москвы брали 8 копеек с золотника, от Новгорода до Москвы — 4 копейки, от Риги до Пскова — 6 копеек; за пересылку денег удерживали 3 процента от суммы. По меркам того времени такса была высокой — примерно на уровне тарифов при Марселиусах. Гордон также приводил сроки: письма из Гамбурга в Москву шли 4 недели, из Москвы в Данциг — 3 недели.

Имеются и конкретные примеры скорости доставки по внутренним маршрутам. Так, почта из Пскова, отправленная «генваря 17 числа, в 8 часу ночи», прибыла в Москву «генваря в 23 день в отдачу часов ночных» (то есть примерно 24 января, около 7 часов утра) — в пути она находилась 150 часов. Учитывая расстояние между Псковом и Москвой (690 вёрст), неизбежные задержки на ямах (передача почты, осмотр, внесение записей) и особенности счёта времени в ту эпоху (деление суток на дневные и ночные часы), средняя скорость движения составляла около 7 вёрст в час — показатель, достойный для тех условий.

При этом перегоны между станциями бывали очень большими: например, от Москвы до Твери ямщики ехали без смены лошадей 180 вёрст.

У Виниуса, как и у Марселиусов, в отдельных городах были помощники, «прием и отпуск почты ведавшие». Однако их роль оказалась более скромной по сравнению с теми, кто служил при Марселиусах: последние нередко проявляли инициативу, добиваясь улучшений и обращаясь не только к местным воеводам, но и напрямую в Посольский приказ. При Виниусе система стала более бюрократизированной и менее гибкой, что сказывалось на оперативности решений и способности быстро реагировать на сбои.

Ещё при А. Л. Ордын‑Нащокине Марселиусы пытались организовать почтовую линию от Москвы до Архангельска. В апреле 1669 года Ордын‑Нащокин писал царю о необходимости такой почты; ходатайство поддержали пять иностранных купцов, а также московские торговые люди, заинтересованные в связях с северными промыслами. Несмотря на поддержку, в просьбе Марселиусу отказали. Даже заступничество Ордын‑Нащокина не помогло реализовать этот проект.

Неудача с архангельской почтой показала, что расширение сети упиралось не только в технические и финансовые трудности, но и в расстановку сил внутри правительства, а также в приоритеты, которые в тот момент отдавались западным и юго‑западным направлениям — прежде всего дипломатии и торговле с Речью Посполитой, Швецией и Прибалтикой.

Завершение эпохи частных почтмейстеров и переход к более централизованному управлению

К концу XVII века модель, при которой ключевые почтовые линии находились в руках частных почтмейстеров (Ван‑Сведен, Марселиусы), постепенно исчерпывала себя. На первый план выходили задачи централизации, унификации тарифов и усиления контроля за сохранностью и сроками доставки. Передача почты Виниусу, хотя и сохраняла элементы частно‑подрядной системы (сборы с отправителей, возмещение убытков), уже означала более тесную интеграцию почтовой службы в структуру Посольского и Ямского приказов.

Именно в этот переходный период закладывались предпосылки для масштабных преобразований петровского времени: от разрозненных ямских и «частных» линий — к единой государственной почтовой системе, способной обслуживать растущие потребности государства, дипломатии и торговли.

К рубежу XVII–XVIII веков потребности государства в оперативной связи заметно выросли. Усилившаяся дипломатическая активность, рост объёмов делопроизводства в приказах, расширение торговли и подготовка к крупным военным кампаниям требовали более надёжной, быстрой и предсказуемой почтовой системы. Существующая модель, опиравшаяся на ямскую повинность, частные подряды и сложную сеть локальных агентов, всё хуже справлялась с этими задачами: задержки, потери корреспонденции, произвол воевод и неравномерное состояние станций подрывали доверие к почте.

Именно в этих условиях особую ценность приобретали наработанные в предыдущие десятилетия принципы — регулярность отправлений, стандартизированная упаковка и описи, чёткие тарифы и персональная ответственность почтарей. Они стали той базой, на которой в петровскую эпоху начали строить централизованную государственную почту.

Первые шаги Петра I: открытие новых направлений и усиление контроля

С началом правления Петра I почтовая служба стала одним из инструментов административной и военной мобилизации. Одним из первых крупных проектов стало налаживание связи с новыми театрами военных действий и строящимися опорными пунктами. Особое внимание уделялось маршрутам, ведущим к Балтике и на юг, — они должны были обеспечивать быструю передачу распоряжений и донесений.

Уже в первые годы реформ усилился контроль за работой почты. Если раньше значительная часть ответственности лежала на частных почтмейстерах и местных воеводах, то теперь центр стремился напрямую управлять ключевыми линиями. Это выражалось в более жёстком учёте расходов, проверке сроков доставки и введении отчётности перед центральными приказами. Постепенно практика «возмещения убытков» уступала место сметному финансированию и планированию.

Создание почтамтов и введение должностей почтмейстеров

Важным шагом стало учреждение почтамтов — централизованных почтовых учреждений в крупнейших городах. Первым таким центром стал Петербург, где вскоре после основания города организовали почтовую контору для обслуживания как государственных, так и частных отправлений. Вслед за Петербургом почтамты появились и в других ключевых пунктах, связывавших внутренние районы страны с новыми внешнеполитическими и торговыми направлениями.

Одновременно вводились должности почтмейстеров — государственных служащих, ответственных за работу почтовых станций и соблюдение графика движения почты. В отличие от прежних частных подрядчиков, почтмейстеры действовали на основании чётких наказов и находились под постоянным надзором центральных органов. Это позволило унифицировать правила приёма и отправки писем, а также повысить ответственность за сохранность корреспонденции.

Неприкосновенность переписки и правовое оформление почтовой службы

Одним из принципиальных нововведений петровского времени стало законодательное закрепление неприкосновенности почтовой корреспонденции. Запрещалось вскрывать письма, если отправитель уплатил установленную плату. Эта мера была направлена на защиту коммерческой и личной переписки, а также на повышение доверия к государственной почте со стороны купцов и иностранных резидентов.

Правовое оформление почтовой деятельности шло параллельно с административными реформами. Почтовые функции постепенно выводились из ведения разрозненных приказов и концентрировались в специально уполномоченных структурах. Финансирование почты всё больше переводилось на сборы с почтовых услуг, что позволяло формировать устойчивый бюджет для содержания станций, найма ямщиков и ремонта дорог.

Реорганизация ямов и переход к регулярным почтовым трактам

Ямская система, веками обеспечивавшая перевозку людей и грузов, в новых условиях требовала серьёзной модернизации. При Петре I ямы стали преобразовываться в регулярные почтовые станции, работавшие по расписанию и обслуживавшие не только государственные нужды, но и растущий поток частных отправлений. На важнейших направлениях устанавливали постоянные маршруты с фиксированными интервалами между станциями, чтобы обеспечить бесперебойное движение почты круглый год.

Особое внимание уделялось состоянию дорог и мостов: без надёжного тракта даже самая продуманная организация почтовой службы не могла гарантировать своевременную доставку. На строительство и ремонт дорог выделялись средства, а ответственность за их содержание возлагалась на местные власти. Это было особенно важно для северных и прибалтийских направлений, где климат и география создавали дополнительные трудности.

Для удобства пользователей и прозрачности расчётов проводилась унификация почтовых тарифов. Вместо разрозненных сборов, которые ранее могли устанавливаться на отдельных участках или по договорённости с подрядчиками, вводились единые ставки, действовавшие на всей территории государства. Это упрощало планирование расходов и делало почтовую связь более доступной для купцов, чиновников и частных лиц.

Параллельно стандартизировались форма почтарей, дорожные документы и сопроводительные бумаги. Подорожные грамоты, описи вложений, журналы приёма и передачи почты становились обязательными элементами почтового документооборота. Такая унификация позволяла отслеживать путь каждого отправления, быстро выявлять задержки и принимать меры к устранению сбоев.

Завершение перехода от ямской гоньбы к государственной почте

К середине 1720‑х годов основные черты старой ямской системы окончательно уступили место новой государственной почте. В 1772 году Ямское ведомство было ликвидировано, а управление почтовой службой полностью передали в ведение специализированных органов. В городах упразднили ямские почты, а станции перешли под контроль почтамтов. При Екатерине II эти преобразования получили юридическое оформление: указом 1783 года была установлена единая почтовая такса, а дальнейшее развитие почтовой сети шло уже в рамках централизованного управления.

Так завершился длительный путь от древней подводной повинности и эпизодической ямской гоньбы до регулярной государственной почты, способной обслуживать потребности большого государства. Опыт XVII века — от первых попыток наладить связь с Ригой и Вильной до договоров с почтмейстерами и введения тарифов — стал фундаментом, на котором строилась вся дальнейшая история российской почтовой службы.

Военно‑полевая почта и особые почтовые линии при Петре I

Помимо развития гражданской почты, при Петре I активно формировалась военно‑полевая почтовая служба — она была жизненно необходима для управления войсками в ходе Северной войны. Для армии создавали отдельные маршруты и пункты приёма‑передачи донесений, а почтальонов и гонцов подбирали из числа надёжных и выносливых солдат. Важнейшие приказы и реляции доставлялись по специальным «скорым» линиям, где на станциях всегда держали свежих лошадей, а дежурные ямщики были готовы к немедленному выезду.

Особое значение имела связь между штабами и столицей: письма от командующих к царю шли по приоритетным трактам, а за их сохранность отвечали специально назначенные офицеры. В ряде случаев для особо секретной корреспонденции использовали не обычную почту, а личных курьеров, которых сопровождали вооружённые конвои. Такая двойная система — регулярная почта для текущей переписки и нарочные для экстренных сообщений — позволяла гибко реагировать на быстро меняющуюся военную обстановку.

Новые почтовые тракты и важнейшие направления петровского времени

При Петре I сеть почтовых маршрутов существенно расширилась, причём приоритет отдавался стратегическим направлениям. Одним из важнейших стал тракт Москва — Санкт‑Петербург: его обустраивали как образцовую линию, на которой отрабатывали новые стандарты работы почты. На этом направлении сократили расстояния между станциями, улучшили содержание дорог и ввели жёсткое расписание движения.

Активно развивались и северные маршруты, в том числе линия на Архангельск — важнейший порт для внешней торговли и военных поставок. Здесь учитывали сезонные особенности: летом письма везли по суше, зимой — по санным путям, а в периоды распутицы использовали комбинированные схемы доставки. Также укрепляли связи с южными и восточными рубежами, чтобы обеспечивать обмен сведениями с казачьими войсками, пограничными гарнизонами и дипломатическими представительствами.

К 1725 году общая протяжённость почтовых путей в России превысила 10 600 вёрст. Это была уже не разрозненная сеть ямских дорог, а система трактов с регулярным движением, рассчитанная на постоянные объёмы корреспонденции.

Для повышения эффективности управления почтовой службой в начале XVIII века провели административную реформу.

Ямской приказ постепенно утрачивал прежние полномочия, а его функции перераспределялись между новыми структурами. В 1721 году была введена должность генерал‑пост‑директора (генерал‑почтмейстера), которому подчинили как гражданскую, так и ямскую почту. Это позволило выстроить единую вертикаль управления: почтамты в крупных городах, губернские и уездные почтмейстеры, почтовые станции на трактах.

В 1723 году Ямской приказ переименовали в Ямскую канцелярию, которая теперь отвечала преимущественно за транспортное обеспечение, а не за организацию почтовой связи как таковой. Таким образом, произошло функциональное разделение: за доставку корреспонденции и соблюдение почтовых правил отвечали почтмейстеры и генерал‑пост‑директор, а за содержание дорог, лошадей и подвод — Ямская канцелярия.

Развитие почтовой инфраструктуры и бытовые условия на станциях

Состояние почтовых станций напрямую влияло на скорость и надёжность доставки. При Петре I на важнейших трактах строили новые станционные дворы, конюшни и помещения для отдыха почтарей. На крупных станциях держали по 10–20 лошадей, чтобы иметь возможность быстро менять упряжки и не задерживать почту.

Станционные смотрители вели журналы движения: фиксировали время прибытия и отправления почты, количество мешков, состояние печатей, имена почтарей и сопровождающих. Эти записи служили не только для учёта, но и как доказательство добросовестного исполнения обязанностей: при потере писем или нарушении сроков журналы помогали установить, на каком участке произошёл сбой.

Бытовые условия для почтарей оставались тяжёлыми: долгие переезды, ночёвки на холодных станциях, опасность нападений на трактах и суровый климат делали службу изнурительной. Тем не менее государство старалось поддерживать дисциплину и мотивацию: за добросовестную службу полагались денежные премии, а за серьёзные проступки — строгие взыскания, вплоть до телесных наказаний и лишения должности.

После смерти Петра I темпы преобразований несколько замедлились, однако заложенные им принципы продолжали действовать. В 1730–1740‑х годах почтовая служба оставалась важным инструментом государственного управления: по трактам везли не только письма, но и денежные суммы, казённые пакеты, официальные ведомости.

По указу 1740 года почтовые конторы появились во всех главных городах провинций и уездов, что позволило сделать почтовую связь более доступной для местного населения. В то же время сохранялись и прежние проблемы: нехватка лошадей в неурожайные годы, плохое состояние дорог в ряде регионов, злоупотребления станционных смотрителей и воевод.

Тем не менее к середине XVIII века почта уже воспринималась не как временная повинность населения, а как полноценная государственная служба. Её работа была увязана с деятельностью Сената, коллегий и губернских учреждений, а регулярность отправлений стала нормой, а не исключением.

Екатерина II и ликвидация ямской почты

При Екатерине II в 1782 году «немецкую» (международную) и ямскую почты окончательно объединили в единую структуру, что устранило дублирование функций и упростило управление. Ямская почта была ликвидирована, вместо неё учредили должность ямского почтмейстера при местной губернской канцелярии.

В 1783 году был утверждён единый почтовый тариф, действовавший на всей территории империи: это сделало расчёты прозрачными и удобными для отправителей.

Одновременно расширялась сеть почтовых учреждений: открывались новые конторы, усиливалось присутствие почты в провинции. Особое внимание уделялось безопасности и скорости доставки: на опасных участках выставляли караулы, а на ключевых станциях держали резервных лошадей.

Важным новшеством стало введение доставки писем почтальонами непосредственно по адресам в крупных городах — раньше получатели должны были сами приходить на почтамт. Это повысило удобство пользования почтой и стимулировало рост частной переписки.

Итоги и значение эволюции русской почты от повоза до государственной службы

Путь от древней подводной повинности и эпизодической ямской гоньбы до регулярной государственной почты занял несколько столетий. Его можно разделить на несколько этапов:

Ранний период (X–XV века) — повоз и подводная повинность, когда доставка дани и грамот была обязанностью населения и контролировалась княжеской властью.
Становление ямской гоньбы (XVI — первая половина XVII века) — создание сети ямов, введение подорожных, формирование института ямщиков и чёткой системы повинностей.
Первые элементы регулярной почты (вторая половина XVII века) — международные линии, договоры с почтмейстерами, тарифы, маркировка мешков, описи и принцип регулярности отправлений.
Петровские преобразования (начало XVIII века) — централизация, создание почтамтов, введение должности генерал‑пост‑директора, развитие военно‑полевой почты, расширение сети трактов.
Дальнейшее упорядочение (середина — конец XVIII века) — объединение ямской и международной почты, единые тарифы, развитие городской доставки, укрепление инфраструктуры.

Каждый из этих этапов вносил свой вклад в формирование эффективной почтовой системы. Опыт XVII века, включая инициативы А. Л. Ордын‑Нащокина, показал важность регулярности, прозрачности тарифов и персональной ответственности. Петровские реформы придали почте статус государственной службы и связали её с потребностями армии, дипломатии и управления огромной страной. А преобразования екатерининского времени закрепили эти достижения и сделали почту доступной для всё более широкого круга пользователей.

Таким образом, эволюция русской почты отражает общее развитие государства: от локальных княжеских повинностей — к единой централизованной системе, способной обслуживать интересы власти, торговли, армии и общества.

Источник оригинальной статьи: подготовлено на основе оригинальной статьи М. ВИТАШЕВСКОЙ из журнал «Филателия СССР» №7 за 1969 г.