Прим: эта статья из старого выпуска журнала «Филателия СССР» на мой взгляд, один из лучших примеров того, как может выглядеть настоящая коллекция. Возможно в ней не будет сотен редких образцов со всего мира, но её смысловая ценность легко перевесит такой недостаток.
Я читал письмо в кабине «МАЗа». Конверт лежал у меня на коленях, и водитель урывками на него косился.
— Новая марка,— сказал он, наконец,— у меня такой еще нет.
— Братская ГЭС, совсем недавно вышла. А ты что — филателист?
— Потомственный. Филателист-гидростроитель.
Вероятно с этой марки и началась рассказанная здесь история. Братская ГЭС, марка 1963 г.
На этой, как мне показалось, иронической фразе мог бы и оборваться наш диалог—я не сразу разглядел наклеенную на ветровое стекло марку.
— Куйбышевская ГЭС,— перехватил водитель мой взгляд.—Длинная история. Будет время — заходи в общежитие.
…Новый знакомый меня ждал. Я понял это, увидев на столе раскрытый альбом с марками.
— Отец мой тоже гидростанции строил и марки собирал. Первую марку к себе в коллекцию он еще на Днепрострое положил. Оттуда и пошло. Друзей-филателистов у него по всему Союзу было видимо-невидимо. Письма каждый день пачками получал. Кое-какие из них я включил в свою коллекцию. И вот смотри, что получилось.
Марка «Куйбышевская ГЭС» из серии «Великие стройки коммунизма»
Коллекция Василия начиналась двумя марками 1961 г., посвященными сорокалетию плана ГОЭЛРО.
Год 1920-ый, заря электрификации. Интервенты и банды белогвардейцев пытаются задушить молодую республику Советов. Разруха, голод, бандитизм. Бездействуют фабрики и заводы, замерли электростанции.
В это тяжелее время по инициативе В. И. Ленина создается Государственная комиссия по электрификации России (ГОЭЛРО). Около двухсот виднейших ученых и специалистов, таких, как Г. М. Кржижановский, И. Г. Александров, Г. О. Графтио, работали над планом энергетического оснащения страны на ближайшие десять-пятнадцать лет. К плану прилагалась карта размещения будущих электростанций.
Скромный по нынешним временам, план ГОЭЛРО многим тогда казался нереальным. Трудно было представить, как осуществить дерзновенный проект в равнинной России, населенной почти сплошь неграмотными крестьянами, в стране, лишенной водопадов и других источников водной энергии. Крупнейший английский писатель-фантаст Герберт Уэллс утверждал, что «кремлевский мечтатель» Ленин в конце концов сам впал в утопию, утопию электрификации… Осуществление таких проектов в России можно представить себе только с помощью сверхфантазии.
— А это вот — одна из первых ласточек ленинской «утопии».
Шатурская ГРЭС имени В. И. Ленина. Во времена, когда писалась статья, все ещё работала на торфе. Сейчас уже давно переведена на природный газ
Мы рассматриваем марку, посвященную 30-летию Шатурской ГРЭС имени В. И. Ленина.
— Мой отец,— продолжает Василий,—- молодым парнем пришел на Шатурку. Тогда еще лопатами загружали торфяную массу в формовочную машину. Потом торф опять вручную нагружали в вагонетки, а те по эстакаде подвозили его к топкам. Эстакада на марке не изображена— на ней только фасад станции. Отец рассказывал, как приезжали к ним иностранные специалисты. Сильно удивлялись — таких крупных и экономичных станций на торфе у них еще не было. Шутка ли сказать: два турбоагрегата по 16 тысяч киловатт. Теперь Шатурская ГРЭС не та, что была в 1925 г.
Добыча торфа полностью механизирована, установлено новое, более мощное оборудование. Видишь, на марке изображены два ордена, ими коллектив станции был награжден в 1939 и 1945 гг.
Василий бережно листает альбом.
— А здесь у меня все, что относится к Волховстрою.
На листе альбома три марки с изображением гидростанции. Под ними слова В. И. Ленина:
«…Всякое малейшее сбережение сохранить для развития нашей крупной машинной индустрии, для развития электрификации, …для достройки Волховстроя..»
— А как тут очутилась марка 1944 г., посвященная городу-герою Ленинграду? — спрашиваю я.
Василий на вопрос вопросом:
— Историю Волховской ГЭС, надеюсь, знаешь?
Марка посвященная городу-герою Ленинграду
Ещё в дореволюционной России инженеры Добротворский и Графтио выдвигали проекты использования Волхова для нужд гидроэнергетики, однако проект так и не был реализован, хотя уже был к началу Первой мировой войны рассчитан и спроектирован. Лишь в советское время проект Графтио получил материальное воплощение.
«Чудом» называли Волховстрой зарубежные эксперты. То было чудо технического творчества свободного народа. 19 декабря 1926 г. станция дала первый ток, а в 1929 г. вышла трехрублевая марка с изображением «электрического дворца»— здания гидростанции на Волхове.— А теперь почему тут марка «Город-герой Ленинград»? — Голос Василия становится глуше. — В октябре 1944 г. получил мой отец письмо от своего старинного приятеля-филателиста.
«Закончили мы все работы на нашем Волхове,— писал тот,— помнишь, я тебе рассказывал, как разбирали основное оборудование в конце сорок первого. Жалко было. Скрипели зубами, но делать нечего — немцы чуть ли не к самой плотине подошли. Оставили мы две малые вспомогательные турбины для нужд оборонных предприятий, а все остальное вывезли на Восток… Только фрицы немного от Волхова отошли, мы часть оборудования — обратно. Начали монтаж. И тут пришлось хлебнуть. Немец нас день и ночь бомбил. Иногда, бывало, только соберем какой-нибудь узел — налет — и вся работа насмарку. И все же к осени сорок второго дали первый ток Ленинграду. Теперь работает наша красавица на полную мощность — 64 тысячи киловатт».
В день окончания всех восстановительных работ, 7 октября 1944 г., и было отправлено то самое письмо из Волхова. Теперь, наверное, ясно, что этот экспонат я взял в коллекцию не столько из-за марки, сколько из-за календарного штемпеля на ней. Штемпеля в моей коллекции занимают солидное место. Заработало на новостройке почтовое отделение, перекрыли реку, пустили новый агрегат — все это отмечает штемпель.
Надо только уметь из кучи конвертов отобрать нужные, и тогда можно будет очень интересно проиллюстрировать историю любой стройки. Вот, например, Днепрогэс…
Марка посвященная восстановлению Днепрогэса после Великой Отечественной войны. В настоящее время ГЭС также ждут большие восстановительные работы
История строительства электростанции на берегах Днепра представлена в собрании Василия наиболее полно. Дело не только в том, что Днепрогэсу посвящено восемь марок. Вводная часть коллекции — документальная. Она начинается с выдержки из плана ГОЭЛРО, определяющей назначение ГЭС: «Сосредоточивая в одном месте падение воды, наблюдаемое ныне в пределах порожистой части Днепра, можно создать гидроэлектрическую станцию колоссальной мощности и вместе с тем превратить этот, ныне порожистый участок Днепра в судоходный».
Тут же — газетные вырезки, рассказывающие о наиболее примечательных этапах строительства: собран первый экскаватор, дала ток вспомогательная ГРЭС.
История этого строительства тесно переплетается с филателией. В мае 1931 г. появилась 15-копеечная марка «Дирижабль над Днепрогэсом». Конечно, она у меня в коллекции. Рядом с ней — такая же, но погашенная штемпелем 1 мая 1932 г. В тот день гидростанция дала первый ток. А вот конверт с обычной стандартной маркой. Письмо отправлено с Днепрогэса 7 декабря 1936 г. Оказывается, к этому дню электростанция дала столько электроэнергии, сколько ее вырабатывали все станции царской России в 1913 г. —1,94 миллиарда киловатт-часов.
«Ты помнишь, Дмитрий Антонович, наше первое рабочее место на Днепрострое — бык № 2. — Это письмо одного бывшего строителя Днепрогэса к отцу Василия. — Нет больше того быка. Многого тут нет из того, что мы с тобой строили. Взорвали фашисты машинный зал, перекарежили устройства и механизмы шлюза. Все, что осталось, было сплошь заминировано. Говорят, саперы чуть ли не 360 тонн взрывчатки из сооружений вытащили. Но мы восстановим родной Днепрогэс».
В декабре 1946 г. коллекция филателистов пополнилась серией из двух марок «Восстановление Днепрогэса». У Василия одна из них погашена штемпелем 3 марта 1947 г.
— В тот день,—-рассказывает он, — строители рапортовали партии и правительству о досрочном пуске первого агрегата. В 1949 г. на электростанции уже работало шесть турбогенераторов.
Продолжаем листать альбом. Серия 1951 г. «Великие стройки коммунизма».
— Я еще в школе учился, — вспоминает Василий,— когда вышли эти марки. Подумывал я тогда: хорошо бы сбежать на строительство Куйбышевской ГЭС. Выучиться на шофера и возить бетон.
Мы помолчали.
—« Ну, а почему я мечтал о Куйбышевгидрострое?— Взгляд Василия потеплел. — Не потому, что мощность этой ГЭС 2,3 миллиона киловатт. Волжская имени XXII съезда КПСС еще мощнее — 2,5 миллиона киловатт. Жигули меня еще раньше манили. Помнишь марку довоенной серии «Всесоюзная сельскохозяйственная выставка»—павильон «Поволжье»? На высокой белой башне Чапаев на лихом коне, а под ним плотина. По широким ступеням бежит голубая вода. Очень мне хотелось увидеть эту голубую воду… На строительство меня не взяли— мал был. Но зато после армии сразу махнул в Братск. Вот где масштабы!
Волжская ГЭС имени XXII съезда КПСС. А первоначально она называлась: Сталинградская ГЭС. Сейчас именуется Волжская ГЭС имени Ф. Г. Логинова, по имени начальника строительства станции
Но в эти минуты филателист, видимо, одолевал гидростроителя. Рассказ Василия опять «приземлился» на марках.
— Серию «Великие стройки коммунизма» я считаю эталоном почтовой марки,— уверенно сказал он,— смотришь на нее, и все ясно. Где будет сооружена станция, годы начала и окончания строительства, даже обозначены схемы распределения электроэнергии. Цифры, правда, на схемах несколько занижены. Но кто же мог за пять лет до пуска назвать истинную производительность электростанций! Вода течет, турбины совершенствуются.
Рабочее колесо турбины Волжской ГЭС имени В. И. Ленина выглядит внушительно даже на почтовой марке.
— Вес 426 тонн, — замечает Василий. — На «дедушке» Днепрогэсе каждое колесо — 90 тонн. Да, техника теперь здорово шагнула вперед. Бетонные заводы непрерывного действия, краны, мощные самосвалы и много другого оборудования. А у строителей Днепровской плотины всей «механизации» было: лопаты и тачки…
Василий провожал меня до гостиницы. Мы медленно спускались по деревянной лестнице к Енисею. И слушая Василия, я понял, что его альбому нет конца, а тема его коллекции — собственная жизнь, в которой трудовые будни так же ярки и незабываемы, как марки, с такой любовью отобранные.
— Когда я на Ангару приехал, там почти ничего не было. Хожу кругом, поглядываю. Названия какие-то сказочные: Пурсей, Падун, Журавлиная Грудь. В городе дома низкие, на свет в три окошка глядят. Башня, тесом крытая, из тех, что еще первопроходцы ставили. На высокой скале кто-то написал: «Здесь будет построена Братская ГЭС». А теперь нет Падунских порогов, дала первый ток электростанция. Только не дождался я пуска, поехал в Дивногорск. Здесь работы непочатый край. Гидростанцию построим, поеду дальше.
Три весны прошло с тех пор, как на мой стол лег обычный конверт с обычной маркой. Обычен и календарный штемпель на ней, да только дата знаменитая — 25.3.1963 — день перекрытия сибирского богатыря Енисея. От Василия письмо.
Где-то он сейчас? В какую тайгу врубается, по каким дорогам гонит свой «МАЗ» — гвардеец новой пятилетки?
И какая еще марка появится на ветровом стекле?
А. ВИГИЛЕВ, инженер
Источник оригинальной статьи: журнал «Филателия СССР» №2 за 1966 г., примечания по тексту stampbox.ru